Простите невежество земляков, професорко Русова!

Простіть невігластво земляків, професорко Русова!

В Чернигове разгорелся очередной скандал. На этот раз вокруг имени Софии Русовой.

Редактор тамошней популярной Интернет-газеты «Сиверщина», известный просвитянин Василий Чепурный поднял перед властью, в очередной раз, вопрос о достойной почтения памяти выдающейся украинки. По его мнению, наилучшим образом это можно было бы сделать, присвоив имя Русовой (или семьи Русовых) главной библиотеке области, которую она с мужем Александром и еще несколькими единомышленниками учредила 140 лет назад.

В публикации говорилось о бессмысленности увековечения в названии этого важного просветительского ячейки края наброшенного оккупационной российской властью еще в 1922 году имени человека, которое не имело никакого отношения ни к Чернигова в частности, ни к украинской культуре, книги в целом, — высокопоставленного чиновника Российской империи и писателя по совместительству Владимира Короленко.

Как обычно бывает в такой ситуации, сразу нашлись очень крикливые и нетерпимы к не суголосних их менталитету мыслей защитники русского духа.

О «буржуазную националистку» из «сытого Запада» в интерпретации библиотечных работников.
Обидно, но большинство из нас уже привыкает к такой тревожной тенденции: как только украинцы, у себя дома, проявляют хоть малейшие потуги к преодолению приобретенного унизительного комплекса хохла-малоросса, как только активизируются попытки национально сознательной интеллектуальной элиты познать и утвердить в сознании рядовых украинцев настоящих, а не навязанных извне героев нации, — сразу же возникает, будто диригований чьей-то невидимой рукой, бешеный, прямое или косвенное, сопротивление.

Однако в этой ситуации необычным является то, что защищать Короленко в Чернигове стали не обиватителі, которым, в конце концов, все равно с теми именами или переименованиями, а… работники самой библиотеки с ее руководством во главе. Итак, интеллигенция, якобы элита нации.

В этом контексте напрашивается для обсуждения проблема консерватизма, а то и нескрываемой антиукраинскости значительной части нашей бюджетной интеллигенции. Как и выяснение причин, почему именно работники этой библиотеки во главе с ее руководительницей Инной Аліференко стали горой за «своего» Короленко. Более того, почему именно они позволяют себе высказывать прилюдно чушь с чужого, еще советского, голоса. Мол, София Русова сбежала из советской Украины на сытый Запад. Поэтому, пользуясь лексикой тогдашних кремлевских идеологов, является «запроданка и предательница интересов трудящегося народа».

Поиск ответов на вопрос, что больше в таких сентенциях – невежества, политической ангажированности, нехватки знаний или бездумного пренебрежения чина украинского интеллигента-патриота, – требует отдельной публикации. А пока хочу предложить читателям «Слова Просвиты» совершенно неизвестные еще в Украине отдельные грани из жизни этой «буржуазной националистки» на «сытом» Западе.

Речь идет о найденное автором в одном из архивов Великобритании, неизвестное до сих пор в Украине, переписки Софии Русовой с руководством Украинского прессового бюро в Лондоне, которое действовало на протяжении 30-х годов прошлого века за материальной поддержки и непосредственного руководства американца украинского происхождения Якова Макогона.
Впрочем, перед этим першодруком стоит напомнить несколько фактов из биографии Софии Русовой периода ее жизни в Украине

Украинская патриотка без капли украинской крови

Девичья фамилия Софии – Линдфорс. И генетически в ней не было ни капли украинской крови.
Родившийся в 1856 году в Богом забытом закоулке севере Городнянского уезда Черниговской губернии, на границе с Беларусью, в селе Олешне, от отца-шведа и матери-француженки. Отец имел там поместье и работал на государственной службе. Быстро приобрел авторитет среди местного крестьянства. И не только за то, что построил на свои средства в селе больницу и школу, но и потому, что был добрым и справедливым. За то и любили его в целой округе, неоднократно избирался мировым судьей.

В 18-ліньому возрасте судьба юной и красивой франко-шведки Софии пересеклась с судьбой украинского патриота Александра Русова. И так, что со светлой памятью о нем и с Украиной в сердце жила до последнего вздоха своей долгой жизни.
Еще юной работала повивальной бабкой на хуторе близ Борзны, учила крестьянских детей в Олешне, создала в Киеве первый украинский детский садик.

Во времена Украинской Народной Республики с головой погрузилась в водоворот событий, связанных с нарастанием волны украинского национального возрождения. Возглавила «Национальный Комитет Учителей», была в числе соучредителей педагогического журнала «Свет». Далее – руководитель управления начальной школы Министерства образования, инициатор дерусификации украинского образования. Разработчик концепции украинской национальной школы. Когда правительство УНР переехал к последней своей столицы – Каменец-Подольский, инициирует создание двухмесячных курсов украиноведения для воинов украинской армии, бок о бок работает с тогдашним ректором университета Иваном Огиенко, основывает «Союз Украинок» и становится его первым председателем.

Не изменила своему высокому житейском чина служения Украине и в эмиграции. В Праге стала професоркою Украинского педагогического института ум. М. Драгомавноа, активным промотором украинского вопроса в Западной Европе.

Таких ярких фактов из жизни этой удивительной украинской патриотки-правительнице можно привести еще ряд.
Но хочется публично поставить тем библиотечным работникам и руководителям гуманитарного направления ОГА в Чернигове, что будто-то относятся к так называемой элиты нации, несколько вопросов:
Или им известны такие факты про свою землячку?
Пробовали собирать многочисленные вырезки об этом из диаспорных изданий, сети, копировать выданные за рубежом ее собственные книги, которые до недавнего времени были в спецфондах и которые теперь становятся доступными? Впрочем, для тех, кто этим действительно интересуется.
Хотели, хотя бы для сравнения, поставить на кон вклад в украинское возрождение, о котором мы так часто говорим, Софии Русовой и того же, любимого им, Короленко?
Задумывались над тем, какую высокую цену платила зневажувана ними София Русова за свою украинскую любовь?
Объясню.

Платила за эту любовь дорогой ценой: неоднократными тюремными заключениями, высылками, вынужденной разлукой с мужем, которому власть запрещала жить в Украине. Наконец — преждевременными смертями мужа и их трехмесячной дочери Людмилки, выматывающей нервы и неблагодарной общественной работой на ниве украинского просвещения, вынужденной и безрадостной эмиграцией. Имя же ее на протяжении многих десятилетий упоминалось лишь в негативном плане: госпожа-капиталистка, буржуазная националистка, запроданка и предательница интересов трудящегося народа.
Этого, хоть крошку, стоит таки знать областным библиотекарям, чтобы не позориться эмоциональными и бездоказательными репликами о так называемом предательстве Софии Русовой и ее «сытой жизни» в эмиграции. Не гоже это работникам «украинского культурного фронта».

«Когда речь шла о украинское дело, то ничто не могло остановить ее рвение…»

Ответ на вопрос, как и почему эта не украинка по происхождению так усердно и бескорыстно отстаивала украинскую дело, как любила свою вторую приобретенную Родину — Украину и как заботилась о ней, будучи в вынужденной эмиграции, можно понять из воспоминаний ее сына Юрия Русова. Вот их фрагмент:
«Когда речь шла о украинское дело, то ничто не могло остановить ее рвение: ни семья, ни дети, ни преследования царских жандармов или большевицьких чекистов, ни тюрьмы, ни аресты, ни тяжелые персональные потери имущества, ни события частной жизни, ни горе или потери близких. Ничто не останавливало ее энергии в борьбе за украинский идеал и, наоборот, часто что-то придавало ей какой-то новой силы для гражданской и политической работы».
София тяжело переживала эмиграцию.

И еще больше она интересовалась тем, что творилось в родной для нее (из-за большой любви к своему мужу Александра Русова) Украине. Там большевистские сатрапы по указаниям Москвы уже так змордували украинское крестьянство, что от голода и недоедания от 1932 года гибли сотни тысяч детей. Зная из прессы о результативную деятельность Украинского прессового Бюро в Лондоне, она отправляет туда (с просьбой что-либо опубликовать в прессе английские) написан поистине кровью сердца «Призыв на запомогу украинских детей» к честных людей мира хоть что-то сделать, чтобы остановить масштабы этой мировой трагедии.

«Посылаю Вам мой, не знаю, Крик, Призыв на Запомогу Детей – может, найдете возможность ее напечатать в английской прессе»

Стоит процитировать хотя бы фрагмент из этого письма, чтобы почувствовать пульс сердца этой удивительной женщины, в которой текла французско-шведская кровь, но которая своим жертвенным трудом для Украины заслуживает того, чтобы называть ее великой украинкой:
«Посылаю Вам мой, не знаю ли Крик, Призыв на Запомогу Детей – может, найдете возможность ее напечатать в английской прессе. Я такую же послала, но как-то всегда должен к Вам обратиться, потому что очень Вас уважаю и радуюсь, как Вы многое постигли среди английской прессы. Но это все не накормит ни одного ребенка, не спасет от истребления. Я в таком отчаяния перед «успехами» Литвинова (тогдашнего министра иностранных дел СССР — М. Т.), не знаю уже куда идти. С искренним уважением С. Русова».

Руководитель Украинского прессового бюро в Лондоне Владимир Кисилевский внимательно отнесся к этому обращению: распространил среди английских приятелей и официально передал на рассмотрение президиума Международного Общества Охраны Детей. В свою очередь, Бюро как член образованного недавно в Праге Комитета спасения Украины, обратилось с запросом в британский парламент, можно начать какую-то рятункову акцию в этом деле. Оттуда получили ответ, что сделают, что только будет в их силах, и о результатах сообщат.
Информируя об этом в письме к госпоже Софии, Кисилевский добавил следующее: «Невеселые времена находится наша ненька Украина. Кажется, от татарских бед не знали мы такого гнету и такой беды. Бывали тяжелые времена, но людоедства никто не знал».

В другом письме Софии Русовой из Праги в Лондона речь идет о сотнях и тысячах беженцев с Украины, кто благодаря давним симпатиям тогдашнего президента Чехословакии Томаша Масарика до украинского движения за независимость нашел здесь временный приют. Ее по-настоящему волновала судьба украинской интеллигенции — образованной, патриотической, настоящей элиты нации, кто в расцвете физических и духовных сил должен был прозябание на чужбине, не реализовав сполна своих богом данных талантов. В письме к Бюро от 18 сентября 1933 г она носится новой идеей: найти богатых меценатов или организовать сборку среди самих эмигрантов для приобретения или возведения дома для украинских научно-культурных работников в Праге.

Предыдущие обращения за океан в богатых украинских американцев ничего не дали. На ту пору украинские журналы в США и Канаде прекратили помещать на своих страницах подобные обращения от разбросанных европейскими странами своих земляков. И не потому, что игнорировали их насущными потребностями, а потому, что, кроме выполнения своих многочисленных культурологических, научных и издательских проектов, направили усилия на сооружение своим счет большого,затратного в средствах, украинского павильона для всемирной выставки в Чикаго. Поэтому с целью не распылять свои силы, не брались за новые дела.

В этот раз и из Лондона пришла отрицательный ответ. Дело в том, что основатель Бюро Яков Макогон инициировал незадолго до этого сборник среди украинской эмиграции Европы соответствующих фондов на строение Украинского Народного Дома в Праге. Сам лично выделял из своих личных средств сумму до 3000 американских долларов. Но чтобы воплотить проект в жизнь, примерно такую же сумму мало собрать и именно гражданство. Информируя об этом Софии Русовой, Владимир Кисилевский предполагает, что такую сумму община вряд ли соберет и господин Макогон, очевидно, своими силами стараться завершить акцию. «Это почтенный грош и трудно требовать от п. Макогона, чтобы одновременно еще и вторую стройку підпомагав, а также почти исключительно один. Надо искать кого-то другого – очень болезненные для нас дел.

«Не можно было бы ввести дело Галичины в Парламент Лондонский?»

Еще один Софиином письмо и еще одна просьба личного характера. Здесь она от имени пражского отделения Союза Украинских Женщин ищет выход на какую-то всемирную благотворительную организацию в Лондоне или какую-то британскую богатую даму, что известна как меценат. «Обращаюсь к Вам с полным доверием. Или Вы знаете такую леди, стоит ли к ней обращаться? Если Вы принимаете такую нашу акцию, пожалуйста, перешлите ей нашу просьбу. Может, знаете кого-то другого?».

Ответ из Лондона не заставила себя ждать, на этот раз она была обнадеживающая. Володмиру Кисілевсьому пришлось хорошо потрудились, чтобы действительно помочь в просьбе, а не подготовить формальную отписку. 18 мая 1933-го он пишет в Прагу:
«Я разведал подробности о госпожа Гаустон и думаю, что можно выслать к ней письма в деле захоронять. Сподіюся, что женсовет не имеет ничего против того, что мы письма несколько произвели и переработали на машинке, чтобы улегшити чтения госпожа Гаустон и ее секретарше. Письмо пересылаю обратно, потому что его надо еще раз подписать, прибить печать и выслать из Праги, а не из Лондона. На листе представлена подробная адрес госпожи Гаустон.

Спонтанные поиски Софией Русовою контактов с каким-то влиятельными международными общественными или благотворительными организациями для решения разовых неотложных вопросов украинского женского сообщества в Европе, что обычно давали незначительный эффект, вывели на мнение ставить вопрос шире: добиваться чтобы организация украинских женщин в эмиграции была принята как полноправный член организованной международной женской общественности. При таких условиях можно было бы системно и эффективно отстаивать свои права. И снова Бюро в Лондоне стало первым этапом для выяснения этого вопроса. И снова в лице Кисилевского София в очередной раз нашла единомышленника. Его ответ, как всегда, конкретная, опирающаяся на проработанный заранее немалый объем работы, требовал и времени, и усилий:
«В/ш п. Профессор, Вы Писали мне несколько месяцев назад в деле украинского женщин и покровительства его в международной женской организации. Письмо Ваше передал был госпожа Шіпленкс, а теперь встретил его поново и вновь вспомнил ту дело.
Госпожа Шіпленкс говорила лично с английскими активистами и управой того общества. Они посоветовали, чтобы Вы, уважаемая госпожа, Профессор, обратились к Львова, просили оттуда повновласти заступать их и тогда английская группа будет напирать, чтобы украинок было принято как полноправных членов делегации. Когда поспеет к Вам повновласть, пожалуйста, перешлите ее к Лондону, будем делать дальнейшие старания».

Польские гонения украинцев Галичины побудили Софии Русовой снова действовать. Вот отрывок из письма старому знакомому Лондон:
«Вновь вынужден обращаться к Вам. Слышали, что делается в Галиции? Союз Украинок закрыли. Представьте себе – все филиалы, то невозможно в организации, которая имеет тысячи членов. Научіть, как протестировать… можно было бы ввести дело Галичины в Парламент Лондонский – это единственная институция, к которой украинки могли бы обратиться. Мы имеем вам составить подробный меморандум. Напишите, что должны сделать и что должны делать».

«Помогите двум юным украинкам!»

В этом же письме она просит поискать среди уважаемых лондонских «леди» таких, кто согласился бы взять в свой дом на лето двух юных украинок — лет 15-16, дочь покойного Вакулы и дочь Моралевича. Девушки больны, истощены, нуждаются хотя бы нормального питания. «Очень-очень прошу ответить мне на все это».
Кисилевский и в этот раз занимался обоими просьбами. О результатах оперативно и по существу сообщил заявительницу.
Относительно событий в Галиции: «Бюро получило все вести на прошлой неделе и сразу поробило соответствующие шаги в этом деле. Госпожа Шіпкенс получила сообщение, хоть она теперь находится в Лондоне. К английской прессы подали мы также такое сообщение. Что дальше будем делать, то увидим доперва как обстоятельства будут требовать. В любом случае, уверяю Вас, уважаемая п. Профессор, что мы тут следим за всем, что делается на украинских землях и со своей стороны делаем то, что можно…»
Относительно просьбы о двух студенток: «Сомневаюсь, что найдется такое место. В университетах лишь «меняют», а на заплачення удержания фондов нет. Во всяком случае, будем разведывать».

Последнее письмо Владимира Кисилевского к Софии Русовой датируется 7 марта 1939 года. В нем сообщалось, что господа Макогонов проявило интерес к ее проектов и выразили желание встретиться при первой же возможности их поездки в Прагу. Несмотря на то, что по указанию Якова Макогона Кисилевский начал сворачивать деятельность Бюро, этот его письмо еще дышал надеждой. Вот последняя фраза:
«Нами, украинцами, начал інтересуватися мир. Когда бы только то заинтересування мало для нас еще какие-то практические пользы, то было бы лучше».

Детальный анализ впервые привлеченных из лондонского архива в научный оборот доселе неизвестных даже исследователям писем Софии Русовой проливает свет не только на отдельные малоизвестные или совсем неизвестные эпизоды из жизни этой личности, но и добавляет новые штрихи к еще не написанной полной и правдивой истории украинской эмиграции. На времени есть первоиздания в Украине такой эпистолярии.
Письма Софии Русовой из переполненной украинскими эмигрантами Праги в Лондона подкупают искренностью, непосредственностью и некоторой наивностью. Будучи далекой от политической потасовки в среде украинской эмиграции, она и на чужбине не переставала заниматься тем, чему посвятила свою жизнь в Украине, — национальному воспитанию украинских детей, утверждение у подрастающего поколения чувства национального достоинства, женские вопросы, защита и продвижение украинской культуры и тех немногих одержимців, кто ее настойчиво подносил.

* * *
Три свежие факты с малой родины профессора Русовой

На день рождения Софии Русовой, который приходится на 18 февраля, автор этих строк, вместе с небольшой группой киевских последователей этой личности, совершили поездку в Олешне. Такую поездку каждый год неизменно инициирует известная журналистка, першовідкривачка Софии Русовой для Олешне и Украины Галина Дацюк.

1. Хозяйственная и парковая территория бывшей усадьбы Софии Русовых, вокруг которой раскинулись знаменитые далеко за пределами области целебные озера, передана местному бизнесмену в аренду на 50 лет. На этой территории построено немало домов для маєтних отдыхающих. Есть и баня. Есть в одном из домов для гостей и комната, посвященная Софии. А рядом – еще не до конца развалена здание семьи, где она родилась и выросла. Советская власть долгое время использовала добротный каменно-деревянный двухэтажный дом за больницу. Власти независимой Украины и маєтні бизнесмены молчаливо наблюдают, как гибнет на глазах эта сакральная постройка. Ее странный вид сохранили для потомков мастера с Олешне только в макете.
2. Под эгидой основанного при бизнес-структуре в Чернигове благотворительного фонда имени Софии Русовой на территории полуразрушенного бывшего подворья Лінфордлів-Русовых для украинских отдыхающих пансионата «Голубые Озера» устраиваются концерты, ориентированные исключительно на пропаганду русской попсы. Среди таких – песни Розенбаума…

3.Чиновники областной государственной администрации дважды пренебрегли обращение зарегистрированной в Репках Всеукраинской ассоциации им. Софии Русовой о присвоении областной научной универсальной библиотеке имени настоящего ее основательницы Софии Русовой.

… Простите невежество земляков, професорко Русова!

Николай ТИМОШИК,
доктор филологических наук,
профессор, журналист

«Слово просвіти» за 29 марта

По заглавному фото — ученики школы имени С.Русовой в Олешне на Черниговщине

Простіть невігластво земляків, професорко Русова!

Простіть невігластво земляків, професорко Русова!

Простіть невігластво земляків, професорко Русова!

Простіть невігластво земляків, професорко Русова!

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *